Какой оборот денежных средств в церквях России

Экономика прихода

Необходимо помнить, что, говоря об
экономической деятельности прихода вообще (или храма
вообще — в дальнейшем эти понятия в большинстве случаев
употребляются как синонимы), мы прибегаем к недопустимо
высокой степени обобщения. Недифференцированное описание
храма как субъекта экономической деятельности попросту
невозможно, а попытка такого описания привела бы к
серьезным искажениям реальной картины.

Существует
огромная разница между сельским и городским приходом,
между храмом районного центра и кафедральным собором
епархии. Причем разница эта касается не только величины
денежного оборота, но и его структуры. Поэтому далее в
нашем исследовании, говоря об экономике прихода, мы
будем постоянно оговаривать, о каком именно типе прихода
идет речь в данном контексте.

В наиболее сложном экономическом
положении, естественно, находятся сельские храмы.
Обычная воскресная служба приносит такому храму не более
10 долл. в рублевом эквиваленте. В несколько раз больше
можно получить во время праздничной службы. Годовой
доход сельского храма, как правило, не превышает 25–30
тыс. руб., т.е.

колеблется в диапазоне от 1 тыс. до 1,2
тыс. долл[5].
Из этих средств закупаются свечи, мука для изготовления
просфор, вино для евхаристии, выдается зарплата
настоятелю и всем работающим в храме. Финансовую помощь
от епархиального управления или властных структур
сельские приходы получают сравнительно редко.

Отметим, что финансовое положение
сельского прихода серьезно ухудшилось за время,
прошедшее после кризиса 17 августа 1998 г. За этот
период цены на основные товары и услуги в сельских
храмах практически не изменились, рублевый оборот вырос
незначительно, но в долларовом исчислении, в то же
время, упал в несколько раз[6].

Доходная часть бюджета такого храма на
60–70% складывается из средств, полученных от продажи
свечей. Большинство храмов закупают свечи на
епархиальном складе [7],
но некоторые приходы стремятся наладить собственные
контакты с производителями или распространителями
свечей, чтобы избежать уплаты епархиальной наценки на
поставляемый товар [8].

Нередко представители нескольких близлежащих приходов
договариваются о совместной поездке за свечами, что
позволяет сэкономить на транспортных расходах. Кроме
того, иногда торговцы церковным товаром сами объезжают
приходы, предлагая свечи, лампадное масло, ладан, вино,
утварь.

Время от времени руководство некоторых епархий
различными административными методами, угрозой наказаний
или внушением пытается добиться увеличения числа
приходов, закупающих товары на епархиальном складе, но
такие кампании обычно не приносят ощутимого результата и
поэтому достаточно быстро сходят на нет.

Другая важная статья доходов сельского
храма — это требы и поминовения. Они формируют, как
правило, 20–30% приходского бюджета. Прочие доходы, в
том числе от торговли утварью и книгами и
тарелочно-кружечный сбор (т.е. пожертвования во время
службы), составляют обычно не более 10–15%.

Очевидно, что средств у сельского храма
хватает в лучшем случае на текущий ремонт, закупку
священнических облачений, богослужебных книг. Ни на
приобретение так называемой «долгосрочной утвари»
(паникадило, металлический престол и т.д.), ни тем более
на капитальный ремонт денег не остается.

Между тем
подавляющее большинство сельских храмов, возвращенных за
последние десять лет Церкви, находятся сегодня в
разрушенном или полуразрушенном состоянии. Те храмы,
которые не закрывались при советской власти, также в
основном десятилетиями не ремонтировались, и их
восстановление требует вложения серьезных денежных
средств, которых у прихода нет.

Приведем лишь один достаточно
показательный, на наш взгляд, пример. Капитальный ремонт
крыши храма, предполагающий перекрытие ее деревянного
основания, возведение новых куполов, покрытие куполов и
крыши оцинкованным железом, стоит около 400 тыс. руб.
(чуть меньше 16,2 тыс. долл.

Не хватает у сельского прихода денег и
на обеспечение хотя бы относительной безопасности храма:
приобретение металлических дверей, металлических
ставней, установку охранных сигнализаций. Поэтому храмы
постоянно подвергаются ограблениям. За последнее время
многие храмы в епархиях Центральной России были
ограблены неоднократно.

Прямым следствием бедности является
тяжелая экологическая ситуация на многих приходах.
Восковые свечи очень дороги, поэтому в подавляющем
большинстве храмов продаются и используются более
дешевые парафиновые свечи. Между тем парафин —
воскообразное вещество, получаемое из нефти, — вреден
для экологии храма, в первую очередь для находящихся в
нем икон.

В храмах, которые находятся в совместном
ведении Патриархии и Министерства культуры,
использование парафиновых свечей запрещено. Например, в
Свято-Троицком Ипатьевском монастыре в Костроме по
договору между епархией и управлением культуры
используются только восковые свечи.

Свечами проблемы, связанные с экологией
храма, не ограничиваются. Из-за использования
металлических печей в храмах создается неблагоприятный
температурный режим. Нередко в кадило вместо
специального угля кладется обычный древесный, что также
негативно сказывается на состоянии храма.

Доход городского храма существенно
отличается от дохода храма сельского как по объему, так
и по структуре. Доходная часть годового бюджета
Воскресенского храма г. Вичуга Ивановской области [10]
составила в 1999 г. 60 тыс. руб. (2,4 тыс. долл.) — это
средний уровень дохода для храмов районных центров.

При
этом отправление треб принесло около 28 тыс. руб. (1,1
тыс. долл.), или 46,7% дохода, а продажа свечей — 15
тыс. руб. (550 долл.), или 25%. Отметим, что доход того
же храма за 1998 г. составлял чуть больше 22 тыс. руб.
(2,2 тыс. долл.), т.е. фактически не превышал доход
среднего сельского прихода.

При храмах районных центров, как
правило, действует общеобразовательная или воскресная
школа, православная гимназия, детский сад,
благотворительная столовая или какой-либо иной объект
православной социальной инфраструктуры. Поддержка такого
рода объектов обычно составляет основную статью расходов
храмов небольших городов.

Денежный оборот храмов в крупных городах
многократно превосходит те суммы, о которых шла речь в
связи с сельскими приходами и храмами районных центров.
Доход кафедрального собора или сопоставимого с ним храма
может достигать нескольких миллионов рублей. Впрочем, и
здесь очень сложно говорить о каких-то средних
величинах.

Например, доход Преображенского кафедрального
собора Иванова в 1998 г. составил 1 млн 124 тыс. руб.
(114,7 тыс. долл.), а доход храма Воекресения на Дебре,
бывшего до начала 1990-х гг. кафедральным собором
Костромы и по сей день сохраняющего свою популярность
среди прихожан, за тот же период оказался в пять раз
меньше (212 тыс. руб.

, или 21,6 тыс. долл.) [11].
Учитывая субъективные факторы, можно в то же время
предположить, что вышеприведенные цифры до некоторой
степени иллюстрируют существующую зависимость между
доходами городского храма и количеством приходов в
городе. В Костроме 25 храмов на 300 тыс.

Чем крупнее храм, тем больше доля треб в
его совокупном доходе[12].
В том же Преображенском кафедральном соборе в 1998 г.
поступления от продажи свечей составляли 35,5% храмовых
доходов (400 тыс. руб., или 40,8 тыс. долл.), а от
совершения треб и поминовений — 51% (573 тыс. руб.

, или
58,5 тыс. долл.). Такое радикальное изменение пропорций
по сравнению с сельскими храмами вызвано несколькими
причинами. Во-первых, цены на свечи в городе и в селе
различаются несущественно, тогда как требы в крупных
городах стоят значительно дороже, чем в сельской
местности.

Во-вторых, в сознании многих людей существует
представление о сравнительной престижности того или
иного храма. Человек, не являющийся постоянным
прихожанином определенного храма, скорее отправится
венчаться или крестить ребенка в собор или крупную
церковь в центре города, чем на сельский приход или в
храм на городской окраине.

Методология исследования

В основу настоящей работы положены
данные, полученные в ходе бесед с клириками трех епархий
Русской православной церкви Московского Патриархата —
Ивановской, Костромской и Ярославской — в 1998–2000 гг.
Все три области представляют собой типичные регионы
Центральной России, что сказывается и на религиозной
ситуации в них.

Безусловно доминирующей религией здесь
является православие, безусловно доминирующей
юрисдикцией — РПЦ. В каждой из описываемых епархий
сегодня действуют около 150–200 храмов и 10–15
монастырей. Около 70% храмов и все монастыри были
открыты в перестроечный и постперестроечный период.

По
данным социологических опросов, большинство населения
Ивановской, Костромской и Ярославской областей относит
себя к православным. Остальные конфессии —
старообрядчество, баптизм, ислам и т.д. — несопоставимы
с господствующей и по числу верующих, и по общему
влиянию на жизнь регионов [2].

И Иваново, и Кострома, и Ярославль
расположены в радиусе 250–350 км к северо-востоку от
Москвы. Самая большая по территории и одновременно самая
слабозаселенная область — Костромская. На площади 60,2
тыс. кв. км здесь проживает чуть менее 800 тыс. человек,
из них около 300 тыс.

— в областном центре. В Ивановской
области живет более 1260 тыс. человек (в самом Иванове
около 470 тыс. жителей); площадь области — 21,8 тыс. кв.
км. Чуть менее 1 млн человек проживает в Ярославле. Это
почти две трети всего населения области, приближающегося
к 1,5 млн. При этом территория Ярославской области —
всего 36,4 тыс. кв. км.

Экономическая ситуация в описываемых
областях весьма различна. Ивановская область с убыточным
гипертрофированным текстильным монопроизводством —
сегодня один из самых бедных регионов России. Положение
в Костромской области несколько лучше, а Ярославскую
область с ее высокорентабельными нефтеперерабатывающими
и машиностроительными заводами можно отнести скорее к
относительно богатым промышленным регионам. Однако, как
мы увидим ниже, экономическое положение епархии не
всегда непосредственно зависит от уровня развития
региона.

В общей сложности нами было опрошено
несколько десятков священнослужителей от настоятелей
сельских храмов до членов епископата. Всем им
предлагался ряд вопросов, предполагавших как рассказ об
экономической деятельности конкретного объекта или ряда
объектов, так и общую оценку финансово-экономического
положения епархии.

В качестве дополнительного источника
использованы публикации в светской и церковной печати, а
также сведения, полученные от лиц, обладающих по роду
своей деятельности той или иной информацией по
интересующим нас вопросам (торговцы церковным товаром,
государственные или муниципальные служащие,
представители правозащитных организаций, сотрудники
епархиальных предприятий и т.д.).

Большинство официальных церковных
документов, связанных с финансовой стороной деятельности
прихода, монастыря или епархиального управления,
остаются труднодоступными для независимых
исследователей. Не все интервьюируемые соглашались
сообщить конкретные суммы доходов того или иного
объекта, а тем более предоставить в распоряжение
собеседника документальные свидетельства об
экономической деятельности церковных структур [3],
По этим причинам документальная база исследования
заведомо неполна и ограничена теми материалами, которые
так или иначе попали в руки автора (отчеты о
финансово-хозяйственной деятельности, казначейские
рапорты [4]
и т.д.).

На сегодня РПЦ остается достаточно
закрытой структурой, представители которой далеко не
всегда стремятся к преодолению этой закрытости. Причины
этого, на наш взгляд, прежде всего психологические. Для
значительной части духовенства внутрицерковные отношения
представляются неизмеримо более важными, чем любые
контакты с «внешним миром».

Лишь немногие из известных
нам священнослужителей готовы предпринимать какие-либо
действия для формирования положительного образа своего
монастыря или епархии в глазах светской публики. Причем
необходимо отметить, что если представители низового
звена церковной иерархии, например настоятели сельских
храмов, достаточно откровенно говорят о своей
деятельности, то интервьюируемые более высокого уровня
чаще используют в своих ответах фигуры умолчания.

Кроме
того, наш опыт показывает, что для разных епархий
характерен различный уровень открытости. Самой открытой
для исследователя из рассматриваемых нами епархий
(возможно, потому, что самой бедной) является, на наш
взгляд, Ивановская, самой закрытой — Ярославская.

Все вышесказанное объясняет, почему
ссылки на тот или иной источник информации, за
исключением материалов, опубликованных в открытой
печати, в тексте работы по большей части опущены. Не
имея возможности назвать поименно сотрудничавших с ним в
процессе создания этого исследования, автор приносит
искреннюю благодарность всем тем, без чьей помощи данная
работа не существовала бы в ее настоящем виде.

1. Внутренние источники финансирования

Говоря об экономике епархии, мы имеем в
виду прежде всего бюджет епархиального управления. Он
формируется за счет отчислений от доходов храмов и
монастырей епархии, дохода епархиального склада от
торговли свечами и утварью, а также прибыли от
коммерческой деятельности епархии.

Кроме того,
практически любая епархия получает прямую или косвенную
финансовую поддержку со стороны государственных
структур, органов местного самоуправления, коммерческих
организаций и частных жертвователей. Относительная и
абсолютная величина каждого из основных источников
епархиального дохода непосредственно зависит от
специфики епархии и административных способностей ее
руководства.

Смогут ли правящий архиерей, викарий или
секретарь епархиального управления упорядочить платежи
приходов в епархиальный бюджет? Сумеют ли они убедить
или заставить настоятелей храмов и монастырей закупать
необходимый для проведения церковной службы товар (в
первую очередь свечи) на епархиальном складе?

Каков
будет процент, получаемый епархией от реализации этого
товара? Насколько успешны окажутся коммерческие проекты
епархии? Сможет ли руководство епархии найти общий язык
с представителями властных структур и делового мира? От
ответов на эти и подобные вопросы зависит объем бюджета
епархиального управления.

Конечно, со средствами очень сложно. И
вот сегодня будет выступать бухгалтер, говоря о
необходимости поступления взносов, Взносы вносить
необходимо, ибо они нужны не только для содержания
самого Епархиального Управления, но и Патриархия с нас
требует, чтобы мы высылали определенную сумму денег в
Патриархию.

И ослушаться в этом отношении невозможно.
Это благословление Его Святейшества, и оно должно
исполняться. Многие приходы отстают со взносами. Я,
конечно, понимаю, что везде ведутся ремонты, но все же
делая одно, не следует забывать другое. Мы знаем, что
вот и Кафедральный собор находится под ремонтом, и
большие средства уходят на это, но, тем не менее, Собор
все же находит возможность какие-то суммы денег
перечислить для епархии.

Также большое благодарение отцу
Алексию — второй Кафедральный Собор [26].
Знаю, что у о. Алексия проблем очень много. Дивная
колокольня требует большого внимания и чудные здания,
которые хочется сохранить, но несмотря на это все-таки
дорогой отец Алексий понимает, что взносы в епархиальное
управление необходимы.

И проблем с соборами никогда не
бывает. Однако в некоторых храмах чувствуется, что
деньги есть, но они утаиваются, и нисколько не поступает
их в Епархиальное Управление. Мы должны жить одной
семьей, ведь не мне и не Секретарю это нужно, а нужно
Церкви и, конечно, чтобы исполнить послушание перед
Патриархией, благословление Его Святейшества» [27].

Приведенная цитата требует некоторых
комментариев. Приходы Ивановской епархии должны ежегодно
перечислять епархиаль­ному управлению 12% своего
денежного оборота. Льготы по уплате епархиального налога
официально предоставляются только храмам, с момента
открытия которых прошло менее одного года.

Однако около
30% храмов епархии вообще не платят епархиальный налог,
а остальные платят не в полном объеме. Нам доводилось
беседовать с настоятелями храмов, которые не только не
выплачивали епархиальные взносы, но и не знали, какой
именно процент денежного оборота прихода они должны
отчислять епархии.

Более или менее четко выполняют свои
обязательства перед епархией расположенные на ее
территории монастыри, хотя и они стараются избежать
прямых денежных выплат, предпочитая «натуральные»
поставки (чаще всего в обязанности монастырей входит
продовольственное обеспечение духовных семинарий,
училищ, православных школ и т.д.).

Кафедральные соборы,
с которыми, по словам архиепископа, «проблем никогда не
бывает», отчисляют в епархиальное управление около
половины установленной суммы. Так, епархиальные взносы
ивановского Преображенского кафедрального собора в 1998
г. составили около 7,5% денежного оборота храма (85 тыс.
руб., или 8,7 тыс. долл.).

Поступающие в ивановское епархиальное
управление взносы, согласно распоряжению архиепископа
Амвросия, должны распределяться следующим образом: «20%
— взносы в Патриархию, 65% — содержание епархиального
управления, 12% — содержание епархиального Духовного
училища, 3% — содержание епархиальной православной
школы» [29].

В действительности, однако, денег в епархиальном бюджете
хватает лишь на содержание самого управления (оплату
коммунальных услуг, выплату зарплаты сотрудникам [30])
и на пополнение оборотных средств для закупки свечей и
утвари на епархиальный склад. Духовное училище, о
котором речь пойдет ниже, существует за счет спонсорской
помощи, а взносы в Патриархию Ивановская епархия, так
же, как и Костромская, не выплачивает уже в течение
нескольких лет, так что приведенные выше слова
архиепископа Амвросия о невозможности ослушаться в этом
вопросе Патриарха выглядят некоторым преувеличением [31].

Кроме общего двенадцатипроцентного
епархиального налога в Ивановской епархии существует ряд
дополнительных целевых взносов, например на издательскую
деятельность [32]
или на православную школу (последний — для храмов
областного центра) [33]. Эти платежи производятся приходами столь же
нерегулярно, как и выплата основного епархиального
налога [34].

Как мы уже говорили, руководство
Ивановской епархии время от времени демонстрирует
некоторую обеспокоенность проблемой неплатежей приходов,
однако не предпринимает никаких реальных попыток ее
решения [35].
Циркулярные письма архиепископа Амвросия, посвященные
этому вопросу, практически дословно повторяют
аналогичные призывы Патриарха Московского и Всея Руси
Алексия II, адресованные епархиальным управлениям [36].

Однако ни на уровне епархии, ни на уровне Патриархии
никакие меры административного или дисциплинарного
характера к неплательщикам не применяются. Более того,
Патриарх регулярно накладывает на ежегодные отчеты
Ивановской епархии благожелательные резолюции [37].

Более богатые епархии могут позволить
себе еще спокойнее относиться к этому вопросу. В
Костромской и Ярославской епархиях вообще не существует
единой процентной ставки епархиального налога. По
решению епархиального совета на приход посылается
подписанное правящим архиереем распоряжение о
перечислении в епархию той или иной суммы, определяемой
исходя из представленного приходом финансового отчета.

При этом в Ярославской епархии уровень собираемости
епархиального налога практически не отличается от
ивановского. Ежегодно епархии удается получить 60–70% от
запланированной суммы. В Костромской епархии
епархиальный взнос фактически платят только храмы
областного и районных центров.

Настоятель одного из
сельских храмов Костромской епархии рассказывал нам, как
несколько лет назад он принес требуемую сумму в
епархиальное управление, однако сотрудники бухгалтерии,
выяснив объем приходского бюджета, не взяли деньги,
предложив священнику потратить их на нужды его церкви.

В ситуации систематических неплатежей
приходов особую значимость для формирования бюджета
епархии приобретает деятельность епархиального склада.
Прибыль епархии от продаваемого товара невелика по
сравнению с аналогичной прибылью храмов и монастырей,
но, учитывая объем продаж, можно констатировать, что
она, тем не менее, выражается в достаточно значительных
суммах.

Утварь для ивановского епархиального
склада закупается в основном в «Софрино» [38],
хотя, например, часть иконок приобретается у частных
производителей. Свечи для склада предпочитают брать не в
«Софрино», а на частных предприятиях в Москве. Оптовая
цена стандартной двухкилограммовой пачки свечей
софринского производства — 35 руб. (1,3 долл.

по курсу
на 1 января 2000 г.). Представители Ивановской епархии
закупают свечи по 33 руб. за пачку (1,2 долл.) [39].
Продают эти свечи с епархиального склада уже по 40 руб.,
и, таким образом, наценка здесь составляет чуть более
21%. Кроме того, необходимо учитывать, что определенное
количество свечей дарится епархии различными
жертвователями, т.е. поступает на епархиальный склад
бесплатно.

Заключение

Все вышесказанное позволяет сделать
некоторые выводы. Прежде всего, необходимо отметить, что
любые дискуссии об экономическом положении РПЦ остаются
вполне беспредметными, если не уточняется, о каком
именно уровне церковной структуры идет речь. Однозначно
определить экономическое положение современной Церкви
как «благополучное» либо «неблагополучное» не
представляется возможным.

Кроме того, можно констатировать, что
благополучие епархии не зависит непосредственно от
экономического положения региона. Гораздо важнее
административные и деловые способности епархиального
руководства — правящего архиерея, викария, секретаря
епархиального управления.

Анализ взаимоотношений Церкви и властных
структур позволяет утверждать, что РПЦ как субъект
экономики пользуется сегодня в Центральной России
режимом наибольшего благоприятствования. Однако, как это
ни парадоксально, серьезные ограничения на экономическое
развитие Церкви накладывают внутрисистемные факторы, в
первую очередь психологические.

Экономические
представления значительной части священнослужителей,
особенно старшего поколения, остаются весьма архаичными [62].
Коммерческая активность многим руководителям
епархиального уровня представляется несовместимой с
традиционным представлением о роли и месте Церкви в
обществе.

Экономическая инициатива отдельных
священнослужителей, в том числе и достаточно
высокопоставленных, нередко вызывает противодействие со
стороны их непосредственного начальства [63].

Другая серьезная проблема, с которой
сталкивается сегодня РПЦ, — это относительная слабость
внутрицерковной административной вертикали. В
экономической области это проявляется прежде всего в
неспособности Патриархии (епархии) обеспечить
своевременное поступление обязательных епархиальных
(приходских) платежей.

В результате сегодня Церковь
представляет собой не столько единую экономическую
структуру, сколько совокупность относительно суверенных
экономических субъектов (в первую очередь это относится
к монастырям). Излишне говорить, что любые попытки
усилить управляемость внутри епархии наталкиваются на
активное сопротивление настоятелей храмов и монастырей и
чреваты серьезными конфликтами с непредсказуемым
исходом.

Однако все это не противоречит основному
выводу, который можно сделать, исходя из представленного
материала. Очевидно, что экономическая активность РПЦ
постоянно растет. Традиционное представление о Церкви
прежде всего как об идеологической системе, безусловно,
справедливо, но оно не отменяет возможности иных
подходов.

Примечания

. Ср.: «В основе религиозного акта лежит
не обмен, а безоговорочное вручение себя во власть. Одна
сторона отдаёт себя другой без того, чтобы сопровождать
этот акт какими-либо условиями, кроме того, что
получающая сторона признаётся носительницей высшей мощи»
(Лотман Ю.М.

. Подробнее о религиозной ситуации в
описываемых регионах см.: Михайлов Э. Религиозная
ситуация в провинции. Костромская и Ивановская области.
// Русская мысль. 1998. No 4236–4237; Михайлов Э. Из
жизни Ярославской епархии. // Русская мысль. 1999. No
4286–4287; Митрохин Н., Тимофеева С. Епископы и епархии
Русской православной церкви. М., 1997. ↑

. Здесь можно привести весьма известный в
церковных кругах эпизод, который не раз упоминали наши
собеседники в ходе разговора на экономические темы: «У
покойного ныне митрополита Бориса (Вика) был иподиакон,
которого звали Жора. В конце концов Владыка посвятил его
в сан, он стал «отцом Георгием» и был отправлен на
приход.

Через некоторое время при встрече Владыка
спросил у него: «Ну, как у тебя там дела? Как с
доходом?». На это бывший иподиакон сказал: «Есть такие
вопросы, Владыка, на которые даже духовнику не
отвечают»». (Ардов М. Мелочи архи-, прото- и просто
иерейской жизни. М., 1995. С. 84).↑

. Казначейский рапорт — составленный
приходским казначеем краткий отчет о доходе, полученном
храмом за время службы; передаётся после службы
председателю приходского совета. ↑

. Здесь и далее долларовый эквивалент
рублёвых сумм, кроме специально указанных случаев,
рассчитывается по среднегодовому курсу: 1995 г. — 4,15
тыс. руб. за 1 долл.; 1996 г. — 5,05 тыс. руб.; 1997 г.
5,78 тыс. руб.; 1998 г. — 9,8 руб.; 1999 г. — 24,7 руб. ↑

. Докризисный оборот сельского храма был
равен приблизительно 16–20 тыс. деноминированных рублей (2,8–3,5
тыс. долл. по курсу 1997 г.), соответственно, речь может
идти о трёхкратном падении оборота в долларовом
исчислении. Забегая вперед, отметим, что в сходном
положении оказалось и подавляющее большинство городских
храмов.

За время, прошедшее с 17 августа 1998 г., их
доход в долларовом эквиваленте также снизился в два-три
раза. Цены на свечи за этот период выросли
незначительно, так что можно вывести практически прямую
зависимость между ростом цен на основные требы и
увеличением общего дохода храма.

. Там же можно получить свечи в обмен на
сданный свечной огар (остатки сгоревших наполовину или
более свечей). Обмен обычно производится из расчета 1 кг
свечей за 1 кг огара. ↑

. Практически в каждой епархии есть
несколько более или менее крупных свечных производств.
Эти производства могут существовать как при храмах или
монастырях, так и независимо от них.↑

. Некоторые из наших собеседников
высказывали мнение, что епархиальное руководство нередко
использует описанную ситуацию, изымая из сельских храмов
всё, представляющее хоть какую-то ценность, под
предлогом того, что приход не в силах обеспечить
старинным иконам и дорогостоящей утвари надлежащую
охрану.

. Вичуга — относительно бедный районный
центр с населением чуть меньше 50 тыс. человек. На
начало 2000 г. в городе было два православных храма. ↑

. На примере храма Воскресения на Дебре
легко проследить, как в течение последних лет неуклонно
снижался храмовый доход в долларовом исчислении. В 1997
г. оборот Воскресенского прихода составлял 196 млн 718
тыс. руб. (34 тыс. долл.), а в 1999 г. — 275 тыс. 980
руб. (11,2 тыс. долл.). ↑

. Как и любое правило, это имеет свои
исключения. Например, в Крестобогородском храме,
расположенном на окраине Ярославля, доход от торговли
свечами несколько выше, чем доход от треб. ↑

. Впрочем, указываемые в храмовом
прейскуранте цены на требы несколько условны. Дело в
том, что любая треба помимо непосредственной оплаты
услуг проводящего ее священника связана и с
определенными дополнительными расходами заказчика
(покупка крестиков и свечей при крещении, отходных
молитв и тех же свечей при отпевании и т.д.).

. Возможно, относительная дороговизна треб
в Ярославле объясняется более высоким уровнем жизни в
регионе сравнительно с соседними областями.↑

. Отметим, что такое соотношение цен на
отпевания сохраняется не всегда. В Крестобогородском
храме Ярославля, например, надгробные и заочные
отпевания стоят одинаково (по 200 руб., или 7,4 долл. по
курсу 27 руб. за 1 долл. на 1 января 2000 г), а
отпевания, совершаемые на дому, существенно дороже (350
руб., или 13 долл.).↑

. Мы говорим о средних ценах на свечи в
храмах Центральной России, однако необходимо заметить,
что существуют отдельные храмы, где свечи стоят
существенно дешевле. В качестве примера можно привести
ярославский храм Похвалы Божией Матери, в котором
продажная цена свечей № 140 не превышает 40 коп., а
свечей № 20 — 2 руб. ↑

. Кроме традиционного ассортимента
церковного «свечного ящика» — крестики, иконки,
православные календари, книги и т.д. — некоторые храмы
могут предлагать и иные товары, от аудио- и видеокассет
как религиозного, так и светского содержания (из
последних особенно популярны сказки и мультфильмы) до
ювелирных изделий. ↑

. Такая система оплаты треб действовала в
России до революции 1917 г. Правда, добровольные даяния
прихожан тли тогда непосредственно требоисполнителю и
составляли основную статью дохода приходского
духовенства.↑

. См.: Ярославские епархиальные ведомости.
2000. № 1.↑

. Сошлёмся в этой связи на реплику
архиепископа Ярославского и Ростовского Михея,
адресованную одному из клириков епархии: «Хотя
настоятель… в течение пяти лет собирает средства на…
храм, но строит пока дом для своей семьи» (Владыка в
Данилове. // Ярославские епархиальные ведомости. 1997. №
7–8). ↑

. В относительно богатых епархиях зарплату
священникам бедных храмов может выплачивать епархиальное
управление. Например, Костромская епархия платит
зарплату настоятелям 25 беднейших сельских приходов.

. См.: «Святая водичка». // Вичугские
новости. 1999. 24 февраля. Добавим, что следствие по
делу фактически не проводилось. Всю вину взял на себя
работавший в храме шофёр, который и был подвергнут
незначительному штрафу. ↑

. Подворья есть практически у любого
большого монастыря. В Ярославской епархии на 15
монастырей приходится 7 подворий. У самых крупных
монастырей может быть три и более подворий значительной
величины. Так, одно из трёх подворий ивановского
Свято-Введенского женского монастыря (235 насельниц и 14
клириков) представляет собой земельный участок площадью
в 80 га.

. Иногда в качестве монастырского подворья
используется приходской храм в ближайшем к монастырю
городе. В таких случаях встаёт проблема распределения
храмовых доходов, что нередко приводит к противостоянию
монастыря и приходской общины. Наиболее известный
конфликт такого рода в Костромской епархии возник в 1998
г.

, после фактической передачи храма преподобного
Макария в райцентре Макарьев близлежащему
Макариево-Унженскому женскому монастырю. После смерти
летом 1998 г. настоятеля макарьевского храма новый
священник туда так и не был послан. Распоряжением
архиепископа Костромского и Галичского Александра от 25
декабря 1997 г.

«ответственной за сохранность и
организацию церковной жизни» в приходском храме была
назначена игумения монастыря Людмила (Охотникова),
которой предписывалось производить «продажу свечей,
утвари, денежные сборы» и т.д. Служить в храме начал
монастырский священник.

Приходские доходы стали
использоваться для нужд монастыря, а в самом храме
игумения Людмила начала проводить политику жёсткой
экономии денежных средств. «Именно с этой целью она…
приказала в тридцатиградусный мороз отключить
электрокотёл, слить воду из отопительной системы и
рассчитать кочегара.

Взамен этого, как пишут прихожане,
она повелела «топить худые печи, которые не работали в
течение 15 лет». Но поскольку дров заготовлено не было,
то в качестве топлива стали использовать старые доски,
да всякий хлам, который нашли в сарае. «В храме было
дымно и очень холодно, — пишут далее авторы письма, дым
салился на живопись, от чего она стала коробиться и
отлетать, но на возмущение народа мать Людмила не
обращает внимания…»» (Зайцев А.

Со своим уставом в чужой
храм. // Хронометр. 1998. 13 мая). Вялотекущий конфликт
между приходской общиной и настоятельницей монастыря
продолжается уже более двух лет. Отметим, что, по
утверждению костромского журналиста, «аналогичные
превращения в истории Костромской епархии были и раньше.

Другие интересные материалы по теме